Язык сцены

  07.10.2014, 17:50  1344  0

В Оренбурге прошёл Первый театральный фестиваль Поволжья.
Чем провинциальные театралы отличаются от московских и почему бутафорский Коран не будут больше заворачивать в ковёр?

Про «Урода» и людей

— Не смотри! – женщина закрывает глаза шестилетнему сыну, сидящему на соседнем кресле. На сцене Музкомедии в это время пара таких же родственников только постарше изображают страстный поцелуй.
— Безобразие! – хлопает сидением пожилая дама и вместе с не менее оскоблённым супругом пробирается к выходу через колени соседей.
Спектакль «Урод» саратовского театра драмы стал самым неоднозначным в репертуаре Первого театрального фестиваля Поволжья, занявшего семь дней оренбургской жизни.

Спектакль «Урод» Саратовского театра. Фото Ларисы Терентьевой

Хотя, что именно ожидали увидеть зрители, пришедшие с маленькими детьми на постановку в жанре «сатирическое кабаре» с говорящим названием «Урод» и афишей, с изображением пугающей маски и предупреждением о возрастном цензе «18+»? Куплеты под гармошку?
Тем не менее, оставшиеся до конца постановки люди аплодировали актёрам стоя. История про потерю лица и личности в придачу им явно удалась. Но, по выражению критиков, «было слишком много крика».

— Претензий к актёрам никаких! Есть претензии к рисунку спектакля, — заметил председатель коллегии критиков фестиваля Алексей Бартошевич. Практически после каждого спектакля критики выступали перед сошедшей со сцены театральной труппой для «разбора полётов». — Эта пьеса похоже на гравюру, а постановка рисует её масляными красками.
Актёры, ещё не успевшие смыть чёрный грим, а поэтому несколько жутковато смотрящиеся в зрительном зале, понимающе кивают головами. Перед каждым замечанием Алексей Вадимович долго извиняется, так что обиды артисты, видимо, действительно не чувствуют. Критика конструктивная. Почему бы не принять к сведению?

Дань уважения месье

— Есть одно условие, при котором критик может говорить представителям театра всё начистоту – желание помочь ему стать лучше. Когда это не посланец столицы, приехавший вершить суд, а такой же человек, живущий внутри театрального пространства, — объясняет мне Бартошевич. – Правда, не все режиссёры это понимают. На меня даже как-то жалобу писали. Глупость, конечно.

Критик Алексей Бартошевич. Фото Ларисы Терентьевой

Критик Алексей Бартошевич. Фото Ларисы Терентьевой

Но ещё больше негатива, по словам критика, можно почувствовать, побывав в составе фестивального жюри.
— После подведения итогов мы стараемся не показываться на люди. Столько у конкурсантов обид, оскорблений, неоправданных ожиданий… — говорит Алексей Вадимович, побывавший в составе жюри десятков фестивалей, в том числе «Золотой маски». — Все эти распределения мест создают вокруг фестивалей лишь ненужные волнение и скандальность. Так что в Оренбурге поступили абсолютно правильно, отказавшись от системы призов. Вместо этого театры получили замечательную возможность услышать мнения профессионалов, которые обычно остаются за закрытыми дверями. Правда, не все.

Пензенский «Месье Амилькар» так и не обсуждался. То ли критики боялись обидеть театр, то ли театр побоялся выслушать критиков. Мнения теперь расходятся. Но чего скрывать? Спектакль действительно был слабым. Публика в финале, конечно, поаплодировала, но вставала с мест довольно вяло.
К слову, в последнем обычае, как оказалось, кроется отличие оренбургских зрителей от столичных. Если московских театралов ещё надо очень постараться поднять в конце спектакля, то в Оренбурге они встают, даже если понимают, что перед ними был далеко не шедевр – просто из уважения к стараниям актёров.
— Может быть, это просто признак провинциальной невзыскательности? – спрашиваю Бартошевича.

— Это вовсе не малограмотность или неопытность Это говорит, прежде всего, о готовности принимать искусство, об отсутствие циничного скепсиса, которым заражены московские зрители. Публика должна быть немного простодушной. Судить – ради бога, но потом. А вот быть открытой спектаклю – признак поистине великой публики. Поэтому актёры так любят играть в Оренбурге. Им не надо разрушать барьер между собой и зрителем.
И тут же картинка – заключительный спектакль фестиваля — самарский «Дон Жуан». Блистательная игра актёров, уморительное переплетение старины с рингтонами Nokia и полиэтиленовыми пакетами, трансформирующиеся во что угодно декорации, умелая склейка комедии и трагедии. В конце зал просто разрывался от аплодисментов и криков «Браво!». Во всём драмтеатре не встал с места только один человек – актёр московского театра.

j2dSJCYS5nw

Спектакль «Дон Жуан» Самарского театра. Фото Ларисы Терентьевой

Спектакль Дон Жуан Самарского театра. Фото Ларисы Терентьевой

Спектакль «Дон Жуан» Самарского театра. Фото Ларисы Терентьевой

Курай для Гузели

— Да что за люди такие! А ну выйдите немедленно! – суровая женщина, наблюдающая за порядком в зрительном зале драматического театра готова убить владелицу исходящего звонками телефона собственными руками. Это обратная сторона оренбургской публики. Из тринадцати спектаклей фестиваля мне удалось побывать на пяти, и на каждом находились люди, проигнорировавшие известные заклинания, исходящие, словно, откуда-то с неба: «Выключите свои телефоны!».
Кто-то прошёл в зал с пироженкой, кто-то захрапел во время трагической паузы. Все мы не идеальны, но тяга-то к прекрасному есть!
За фестивальную неделю зрителями привезённых постановок стали около семи тысяч оренбуржев. Билеты раскупались не только на приглашённую звезду «Et cetera» — на каждом спектакле был если не аншлаг, то практически полный зал. Постановки национальных театров (а таких приехало целых шесть – уникальный фестивальный случай) собирали людей даже из окрестных деревень и соседних городов. Если местные татары могут беспрепятственно наслаждаться родной речью, обличённой в театральную форму, — для этого и существует Оренбургский татарский театр, — то башкирам или чувашам для этого нужно ехать в национальные республики. Фестиваль же подарил им такой праздник с доставкой на дом.

uMjM6nPUYRU

Спектакль «Мактымсылу, Абляй и Кара юрга» Башкирского гостеатра. Фото Ларисы Терентьевой

— Давно мечтала сходить на мюзикл «Мактымсылу, Абляй и Кара юрга». Но так как на выходных не всегда получается съездить в Уфу, уже и не надеялась его увидеть, — говорит студентка Оренбургского государственного университета Гузель Гизатуллина. — А тут театр сам приехал в Оренбург! Гора пришла к Магомету.
Гузель говорит, что слушая мелодии курая и кубыза, она мысленно перемещалась на родину, а от песен у неё вовсе появлялись мурашки.
— Люди, не понимающие языка, слушали синхронный перевод с помощью наушников, но уверена, что он не передал весь смысл «непереводимого башкирского фольклора». Да и шутки в оригинале звучат гораздо смешнее.
Однако не являющиеся полиглотами зрители не гнушались одноголосым, возвращающим во времена первых видеокассет, переводом.
— Слова – словами, да тут под одной игре актёров всё понятно! – высказалась после спектакля «Мулла» татарского театра им. Камала заплаканная зрительница Ольга. – Где бы такого мужчину найти, как этот мулла? Молодой, а какой нравственный стержень внутри!

Идеал со сцены

Казанская постановка действительно затронула всех зрителей. Когда главный герой собирался сделать предложение любимой и им помешал её бывший ухажёр, зал вздохнул так разочарованно, будто сорвалась помолвка каждого конкретного зрителя.
История, рассказанная о молодом мулле вроде бы простая – один положительный герой с трудной судьбой против всего аморального мира в лице опускающихся жителей деревни. Но, видимо, сегодня она бьёт в самую точку.

Спектакль Мулла татарского гостеатра. Фото inkazan.ru

Спектакль «Мулла» татарского гостеатра. Фото inkazan.ru

На обсуждении постановки критики тоже не сдерживали похвал. Особенно много их досталось исполнителю главной роли – Эмилю Талипову. Настолько обаятельному молодому человеку, что самый популярный запрос с его именем в Яндексе – «Эмиль Талипов женат?».
— А вот этот актёр в очках, который играл бандита Эльбруса! Какое сейчас милое лицо, но в спектакле такой же гад! – комплимент от критиков достался всем актёрам.
— Когда я смотрю такие прекрасные постановки национальных театров, вспоминаю слова, сказанные на заседании союза театральных деятелей. Вроде как периферийные репертуарные театры сегодня уже не нужны. Я тогда ответил, — «А что ты (не буду говорить кто) поставил в последние годы, чтобы иметь право такое говорить?». Вот настоящий театр, — художественный руководитель оренбургского драмтеатра Рифкат Исрафилов показывает на своих казанских коллег. – Наш фестиваль доказывает, что региональные театры уже давно работают на всероссийском уровне. Хотя после таких спектаклей и доказывать ничего не надо.
Однако и «Мулле» досталось несколько замечаний от критиков. Режиссёру посоветовали сделать более последовательным преображение отрицательного персонажа Валиахмета. А представительница татарской общественности Оренбурга попросила убирать Коран во время смены декораций: ковёр из мечети крадут, попутно кидая в него священную книгу.
— У нас Коран бутафорский, — заметил режиссёр, но пообещал сцену исправить.

Последний выход

Как акцентировали вначале организаторы фестиваля, и как позже подтвердили участники, он вышел полезным не только для зрителей, но и для театров. И дело не только в обсуждениях спектаклей критиками. На протяжении всей недели актёры (конечно, по большей части оренбургские вперемешку со студентами местного театрального института) посещали мастер классы по сценической речи от заведующей кафедрой Российского университета театрального искусства (ГИТИС) и по актёрскому и режиссёрскому мастерству от художественного руководителя научно-исследовательского центра АКТ-ZENT международного института театра/ЮНЕСКО Юрия Альшица.
Кроме того, региональные театры получили возможность долгожданных гастролей. Об этом, ещё на открытии фестиваля говорил председатель российского Союза театральных деятелей Александр Калягин:
— Без гастролей театр мёртв. Вы даже не представляете, сколько лет Союз добивался создания структуры для поддержки гастрольной деятельности! Наконец-то, в этом году была принята федеральная программа региональных гастролей ведущих российских театров, благодаря которой, в том числе, мы смогли присоединиться к Оренбургскому фестивалю.

Пресс-конференция Калягина. Фото Ларисы Терентьевой

Пресс-конференция Калягина. Фото Ларисы Терентьевой

Здесь калягинский театр показал пять постановок, каждый раз собирая аншлаги. Однако внезапная смерть на сцене молодого актёра Никиты Быченкова прямо во время спектакля «Надежда, вера и любовь…» омрачила их визит, да и весь фестиваль. Поначалу было объявлено, что на этом московский театр прерывает свой визит в Оренбург, но актёры всё же отыграли и последний из заявленных спектаклей – «Тайна тётушки Мэлкин».

Йошкар-Ола далеко…

Днём раньше — 16 июня прошли и завершающие фестиваль спектакли — «Дон Жуан» самарцев и «Вишнёвый сад» нижегородцев собрали такое количество людей, что не хватало даже приставных стульев. Лично мне место на галёрке уступил актёр оренбургского драмтеатра Борис Круглов, скромно пересев прямо под софит.
— Я за последний год столько в театр не ходила, сколько за эту неделю! — в ожидании маршрутки девушка делятся с подругой впечатлениями о насыщенной неделе. – Слышала, сказали, что если никто из Поволжья не захочет проводить второй фестиваль у себя, он опять в Оренбурге пройдёт?
— Хоть бы, — вздыхает мечтательно вторая. – А то придётся куда-нибудь в Йошкар-Олу ехать. Где ещё эти театры скопом поймаешь?

Рекомендуем к прочтению

0 комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *